gorn cvety Природа рождает многое.
Вот однажды зародилась гора! Она возвышалась постепенно выше и выше, рывками и медленно. Гул простирался по всей долине. Травы чувствовали, как всё происходило. Они слушали и дышали воздухом нового явления – земля шевелилась и менялась... Птицы и животные видели и ждали, правда не все – некоторые и убегали... Цветы, поливаемые другим дождём, освещенным и напитанным сиянием горы и её дыханием цвели по-особенному. Вот так это всё было будто в одной семье, в одном месте и взаимозависимости. Гора родилась! И всё до единого знало. Это уже не было полем или долиной, простым небом голубого цвета, но было ветреным местом, так что там постоянно зарождались и облака. Всё изменилось.
Текло время, и у горы рождались свои дети. Их называют камни. У камней – свои.
Однажды родившаяся песчинка (она просто появилась, со своей твердостью, но и лёгкостью) почувствовала ветер. Он подхватил её, подбросил, и понёс. И кто же знал, что гора может летать! Гора чуть-чуть, но ощутила ветер, воздух, свет со всех сторон! Через какое-то время гора почувствовала еще больше. Она – полетела! Ветер, как брат, и время, как другой брат помогли ей, а природа-мать – только радовалась и всё давала и давала жизнь всем своим детям.
Всё менялось.

Людмила и Павел Берляковы

nadejda cvetka Когда везде вокруг происходит весна, всё возрождается и обновляется, оживает и зарождается, – всё покрыто в это время покрывалом любви Матери мира. Оно трепещет и блистает, излучает свой свет и свет других повсюду, разливается песня голоса сердца каждого живого.
И самая сильная и тихая – песня сердца цветка. Она возвышается – и за ней возвышаются остальные. Она изменяется – а за ней всё меняется, перерождается. Она склоняется перед всеми – и все склоняются своей тонкостью друг перед другом. Её или слышат или нет. А когда слышат – наступает прозрение в глубину сердца того цветка.
Цветок не погибает, потому что он такой один – и ему нельзя исчезнуть, уйти или погибнуть. Потому что тогда он разрушит всеобъемлемость, которую он смог в себе зародить. Она, конечно, была подарена ему, но он сумел её принять и стать ею.
Благодаря одному в мире может появиться и быть другое. Вот и у цветов – цветы не живут по одному. У них душа полей. Даже если в поле он один – он не один. Такие поля покрывают землю везде, где могут. Это их счастье.
Расцветший цветок приносит в мир себя, свой цветок признательности. Цветы не печалятся, если их никто никогда не увидит. Они всё равно цветут. Но у каждого из них есть надежда на то. И тогда – это великое явление: цветок и ещё кто-то, увидевший.
Цветка никто не заставит цвести, никто от него этого не требует. Это его сила, шаг, выбор, его великая добровольность. А тот, кто его увидит – сосуществует с ним. Они уже нераздельны.

Людмила и Павел Берляковы

glubina Всё в мире очень гармонично. Есть в нём равнины, горы, воздух, вода, солнце... И у всего этого есть своё место быть, то есть своё право, смысл жизни.
Если прислушаться как-нибудь к равнине, у неё есть своя глубина. Это – её сущность, её сердце. ...Прислушаться к дереву, – и оно расскажет о чём-то большем, чем просто о растущем кверху растении со стволом. Оно несёт за собой что-то намного долговечнее, нежели короткую земную жизнь в годах. Цветок – совсем точно не просто так, а имеет нужное ему одному сосредоточение себя, которое уходит глубоко в прекрасное.
Всё глубже и многозначительнее, чем кажется.
Наверное, та самая глубина не может быть таковой, если в неё нет погружения, если её никто не чувствует. А это и есть великое гармоничное взаимодействие, называемое ещё связями жизни. Нельзя тогда сдвинуться с места, не было бы ни в чём смысла ...травинкам и ...человеку, всем. Без глубины, без сути, без взаимодействия и без сердца, или сердцевины – никто не живёт, ничего не живо. Мир ведь – это большое и общее. Он всё в себя включает, всё содержит и допускает.
Пусть во всём будет глубина.

Людмила и Павел Берляковы

Яндекс.Метрика

Авторизация